November 16th, 2012

Письмо Юлиным соратникам.

Дорогие соратники Юли, разрешите задать вам несколько вопрос от народа. Я очень рада, что Юля прекратила голодовку.  Но, последняя ли это ее голодовка? Такое впечатление, что вам она нужна, как жертва особого рода? И уже не важно: это вы приносите ее в жертву, или это вынужденное самопожертвование человека, понявшего, что она предана всеми? Господа, вам не кажется, что вы не оставляете ей другого выбора, как только стать сакральной жертвой? И не кажется ли вам, что вы все сейчас творите запредельное зло, у которого нет дна?

Вы сели играть за один игровой стол с наперсточниками. Неужели не понимали, чем все это может для вас закончится? Вы не просто сдались в плен уркам, но и сами сделали достаточно, чтобы народ увидел ту ловушку, в которой мы сейчас находимся все и не без вашей помощи. Чем вы думали, господа? Ответ может быть один: либо вы политические лузеры, либо предатели. Отелло свои самые высочайшие чувства в любви к Дездемоне проявлял всегда в те моменты, когда чувствовал себя слугой его величества долга. Он тоже думал, что убивая жену, он совершает жертвоприношение. «Таков мой долг,  таков мой долг,  душа моя», все время повторял Отелло, когда душил свою жену. И только потом для него стало совершенно очевидным, что это идеализированное им прежде романтическое жертвоприношение, по сути, оказалось обыкновенным убийством. Шекспировский "Отелло" стал символом высочайшей трагедии, где белое и черное, день и ночь, свет и тьма, добро и зло - заклятые враги, которые постоянно борются за власть, где всякое жертвоприношение не может быть ничем иным, как убийством.


Collapse )